Skip to content

Нинзь

Древность из FidoNet

Нинзя по небу летает, 
Бегает плашмя по стенке, 
Под кровать отважно лезет, 
Не боится злой собаки. 
Бьет ногой чужого дядю, 
А потом ногой другою 
Без конца его пинает, 
Так что недруг уж не страшен. 
Нинзя бродит по Европе, 
Словно призрак коммунизьма. 
В рукавах ботинок нинзя 
Сорок восемь острых лезвий; 
Их метая беспрестанно, 
Он пока не промахнулся. 
Заговаривая зубы, 
Словно доктор Кашпировский, 
Нинзь пролезет под забором, 
Тихо выплывет из лужи 
И заманит танк в болото, 
Сам при этом не увязнув. 
И когда с ножом во мраке 
Нинзь крадется, словно выдра, 
И кидается гантелей 
На натянутой резинке, 
Горько плачут малы дети, 
Чьих отцов пришибла контра. 
Если б этих слез потоки 
Кто-нибудь собрал бы в реки, 
Реками б моря наполнил, 
А потом в одно пролил бы - 
Захлебнулся б в этой луже 
Даже злой болонтозавр 
Ростом футов в девяносто. 
И воскликнул дед мудрейший 
С бородою цвета хаки: 
"Распрягайте, хлопцы, коней, 
Неужели в этом мире 
Нет того, кто злого нинзю 
Не сумел бы ухайдакать ?!" 
И ответствовал Мефодий, 
Что повесился на дубе 
В годы сталинских репрессий 
Пятьдесят четыре раза: 
"Нинзя по небу летает, 
Бегает плашмя по стенке, 
И заманит танк в болото, 
Сам при этом не увязнув. 
Не проб'ешь его стрелою, 
Не возмешь мечом булатным, 
Бесполезны пулеметы и ракеты СС 
Хоть прямое попаданье. 
Ибо зная тайны йоги, 
Он с собой такое сделал, 
Что на первой же попытке 
Отдавить ему мизинец 
Даже трактор развалился 
На отдельные рессоры.

Но, однако, есть воитель, 
Что способен кончить гада: 
Он на чайнике летает 
Зло гвоздя в любом обличье 
Боевой своею шваброй. 
Ей он тюкнул Мастаглиста 
И Нагульного Макара 
Зашибил оружьем тем же". 
Ты еще не догадался, 
Кто же это ? - Брысь Махнуцкий. 
Девять дней они решали, 
Бородой тряся коварно 
Пукая слоноподобно 
И кусая всех за ляжки, 
И решили, что Мефодий 
В путь отправится далекий 
И разыщит хитрый способ 
Затащить кота на дело. 
Взяв с собой краюху хлеба, 
В путь отправился Мефодий, 
Но лишь только шаг он сделал, 
Как узрел перед собою 
Трех валютных проституток 
С юбками пониже шеи, 
Без трусов, зато в подтяжках. 
И за ту краюху хлеба 
Он своей балдой трехглавой 
Их пропер одновременно. 
От одной схватил он триппер, 
От другой сифак горбатый, 
Третья СПИДом наградила. 
И подумал наш Мефодий: 
"Хорошо, что не четыре 
Проститутки повстречалось". 
Только шаг второй он сделал, 
Как агуканье раздалось 
И рожденное дитятя 
С громким воплем:"Папа,папа !" 
На Мефодия нарвалось. 
Опасаясь злых последствий 
И лишенья партбилета, 
Порешил он сжечь ребенка, 
Утопить его в болоте 
Палкою его пристукнуть 
Или тракторной рессорой, 
Благо трактор развалился, 
Наскочив на палец нинзи. 
Но воскликнуло дитятя 
Гласом Аллы Пугачевой: 
- "Отпусти меня, Мефодий, 
Сослужу тебе я службу 
Ибо ведаю, что в тундре, 
Что на Берегу Маклая 
Спит пробудно Брысь Махнуцкий, 
Перепившись валерьянки".

Так сказав, он растворился, 
А потом в осадок выпал, 
Все окутав белым дымом 
Гидроксида перхлорада. 
А Мефодий очутился 
Среди зарослей изюма, 
Где под сенью баобабов 
Крепко спал герой великий. 
Вкруг его, подобно шпалам, 
Головы врагов торчали 
И ругались очень громко 
Диаматом и истматом. 
Зря подобную картину, 
Наш Мефодий затащился 
Как удав по стекловате. 
"Кис-кис-кис:,-посол взмолился, 
Рухнув тотчас на колени, 
Ибо вышел из засады 
Дрессированный покойник - 
Труп Петрович Махмудбеков - 
И метлою замахнувшись, 
Возопил:"Куды, охальник ?!" 
"Шалды балды карацупа"- 
Продолжал Мефодий, плача, 
Об'яснить коту пытаясь 
Про бесчинства злого нинзи 
На наречии чукотском. 
Наконец, витке на пятом 
Повторении рассказа, 
Окончательно проснувшись, 
Осознал герой великий, 
Что завелся где-то кто-то 
И что надо покарать их. 
Свиснул кот в четыре когтя, 
Так, что сам Иосиф Сталин 
Враз в гробу перевернулся 
И застыл по стойке 'смирно', 
А с ближайшей колокольни 
Прилетел громадный чайник, 
Изрыгая дым и пламя, 
И заваренный жасмином 
С явной примесью пургена. 
Свиснул кот уже двухкратно, 
Так что папа всех народов 
Завертелся, как пружина, 
И застыл еще смирнее, 
А в его руке поднятой, 
Аки 'Челенджер' на взлете, 
Грозно швабра заметалась. 
Подхватил ее Махнуцкий 
И умчался в направленьи, 
Оставляя только запах 
Дорогого дефицита. 
А покинутый Мефодий 
Бросился стремглав обратно, 
И куда потом девался 
Даже я не знаю точно. 
Нинзь ж готовился к сраженью: 
Он надел свои ботинки, 
В рукавах которых - помнишь ? -

Сорок восемь острых лезвий; 
Их метая беспрестанно, 
Он пока не промахнулся. 
Крепко в зубы взяв гантелю 
На натянутой резинке, 
Высоко поднявши ноги, 
Нинзь полез по небоскребу, 
И, когда долез до крыши, 
То увидел в небе чайник. 
Испустил он вопль ужасный 
И метнул в него гантелей 
На натянутой резинке. 
Но великий Брысь Махнуцкий, 
Разгадав его маневр, 
Ухватил снаряд смертельный, 
Подержал его немного, 
А потом ослабил хватку. 
И злосчастная гантеля 
Полетела в путь обратный 
И синяк набила ниндзе 
В месте, крайне неприличном. 
Нинзя взвыл, а Брысь Махнуцкий, 
Поступив по-джентельменски, 
В контру шваброй промахнулся. 
Тот же вновь пошел в атаку 
И спустил курок ботинок, 
Но забыл он их почистить 
Боевой сапожной щеткой, 
И осечку дал инструмент. 
Вот тогда-то Брысь Махнуцкий, 
Как стрела из катапульты, 
Прыгнул прямо вниз на нинзю 
И, схватившись с ним вплотную, 
В жаркой схватке рукопашной 
Укусил его за палец, 
А своим центральным когтем 
Нос злодею оцарапал. 
И могучий коготь этот, 
Напоенный лардомором, 
Тем смертельным был оружьем, 
Что сражает даже йога, 
Без понтов - в одно мнгновенье. 
Аки дуб, что старый гопник 
Подпилил бензопилою, 
Нинзя рухнул на суглинок 
И глаза закрыл навеки. 
Честь тебе, о Брысь Махнуцкий 
Златославный многобойца, 
Что кого-нибудь избавил 
От придурков иноземных. 
Если ж ты, о мой читатель, 
Хочешь зреть живого нинзю - 
Дуй до видеосалона - 
Там тебе его покажут: 
Где за рупь, а где дороже. 
Брыся ж ты увидешь в грезах, 
Что придут к тебе бесплатно.